0e533d5b

Горький Максим - Палач



А.М.Горький
Палач
Начальник нижегородского охранного отделения Грешнер был поэт, его
стихи печатались в консервативных журналах и, кажется, в "Ниве" или
"Родине".
Помню несколько строк:
Вылезает тоска из-за печи,
Изо всех вылезает дверей,
Но, хотя она душу калечит,
С нею все-таки жить веселей.
Без тоски мне совсем одиноко, Как земле без людей и зверей...
В альбом одной дамы он написал эротическое стихотворение:
Перед парадной дверью дома cтоит мальчишка лет семи. Что в нем так
странно мне знакомо? Да - это я же, черт возьми!
Дальше начинались уподобления и аллегории неудобосказуемые.
Грешнера застрелил девятнадцатилетний юноша Александр Никифоров, сын
известного в свое время "толстовца" Льва Никифорова, человека очень
драматической судьбы: у него было четыре сына, и все погибли один за
другим. Старший, социал-демократ, измученный тюрьмами и ссылкой, умер от
болезни сердца, один сжег себя, облив керосином, один отравился, а
младшего, Сашу, повесили за убийство Грешнера. Он убил его днем, на улице,
почти у двери охранного отделения; Грешнер шел под руку с дамой. Саша
догнал его, крикнул:
- Эй, жандарм!
И, когда Грешнер обернулся на крик, Никифоров выстрелил в лицо и в
грудь ему. Сашу тотчас поймали и осудили на смерть, но никто из уголовных
нижегородской тюрьмы не согласился взять на себя гнусное дело палача. Тогда
полицейский пристав Пуаре, бывший повар губернатора Баранова, хвастун и
пьяница - он называл себя родным братом известного карикатуриста Каран
д'Аш'а - склонил за двадцать пять рублей птицелова Гришку Меркулова
повесить Сашу.
Гришка был тоже пьяный человек, лет тридцати пяти, длинный, тощий,
жилистый, на его лошадиной челюсти росли кустики темной шерсти, из-под
колючих бровей мечтательно смотрели полусонные глаза. Повесив Никифорова,
он купил красный шарф, обмотал им свою длинную шею с огромным кадыком,
перестал пить водку и начал как-то особенно солидно и гулко покашливать.
Приятели спрашивают его:
- Ты что, Гришка, важничаешь? Он объяснил:
- Нанят я для тайного дела в пользу государства! Но когда он
проговорился кому-то, что повесил человека, приятели отшатнулись от него и
даже побили Гришку. Тогда он обратился к приставу охранного отделения
Кевдину с просьбою разрешить ему носить красный кафтан и штаны с красными
лампасами.
- Чтобы штатские люди понимали, кто я, и боялись трогать меня погаными
руками, как я - искоренитель злодеев.
Кевдин сосватал его еще на какие-то убийства, Гришка ездил в Москву,
там кого-то вешал и окончательно убедился в своей значительности. Но,
возвратясь в Нижний, он явился к доктору Смирнову, окулисту и
"черносотенцу", и пожаловался, что у него, Гришки, на груди, под кожей
вздулся "воздушный пузырь" и тянет его вверх.
- Так сильно тянет, что я едва держусь на земле и должен хвататься за
что-нибудь, чтобы не подпрыгивать, на смех людям. Случилось это после того,
как я подвесил какого-то злодея, в груди у меня екнуло и начало вздуваться.
А теперь так стало, что я даже спать не могу, тянет меня по ночам к потолку
- что хошь делай! Всю одежду, какая есть, я наваливаю на себя, даже кирпичи
кладу в рукава и карманы, чтобы тяжелее было, - не помогает. Стол
накладывал на грудь и живот, за ноги привязывал себя к кровати - все равно,
тянет вверх. Покорнейше прошу взрезать мне кожу и выпустить воздух этот, а
то я скоро совсем лишусь хода по земле.
Доктор посоветовал ему идти в психиатрическую больницу, но Гришка
сердито отказался.
- Это у меня грудное



Назад