0e533d5b

Горький Максим - Счастье



А.М.Горький
Счастье
"...Однажды счастье было так близко ко мне, что я едва не попал в его
мягкие лапы.
Это случилось на прогулке; большая компания молодёжи собралась знойной
летней ночью в лугах, за Волгой, у ловцов стерляди. Ели уху, приготовленную
рыбаками, пили водку и пиво, сидя вокруг костра; спорили о том, как скорее
и получше перестроить мир, потом, устав телесно и духовно, разбрелись по
скошенному лугу, кто куда хотел.
Я отошёл прочь от костра с девушкой, которая казалась мне умной и
чуткой. У неё были хорошие, тёмные глаза, в её речах всегда звучала
простая, понятная правда. Эта девушка смотрела на всех людей ласково.
Мы шли тихонько, бок о бок; под ногами у нас скрипели, ломаясь,
срезаные косою стебли травы, из хрустальной чаши неба, опрокинутой над
землёю, изливалась хмельная влага лунного света.
Глубоко вздыхая, девушка говорила:
- Как хорошо! Точно африканскея пустыня, а стога - пирамиды. И
жарко...
Потом она предложила сесть под стог сена, в круглую тень, густую, как
днём. Звенели кузнечики, вдали кто-то заунывно спрашивал:
Эх, зачем ты изменила мне?
Я стал горячо рассказывать девушке о жизни, знакомой мне, о том, чего
я не понимал, но - вдруг она, тихонько вскрикнув, опрокинулась на спину.
Это был, кажется, первый обморок, который я видел, и на минуту я
растерялся, хотел кричать, звать на помощь, но тотчас вспомнил, что делают
в таких случаях благовоспитанные герои романов, знакомых мне, - разорвал
пояс её юбки, кофточку, тесёмки лифа.
Когда я увидел груди её, точно две мапенькие чаши из серебра, полные
сгущённого света луны и опрокинутые в сердце её, - мне жадно, до огненного
удара в голову, захотелось поцеловать её. Но, сломив это желание, я
стремглав бросился к реке за водою, ибо - по писанию - герои всегда, в
подобных случаях, убегали за водой, если только на месте катастрофы не было
ручья, заранее приготовленного догадливым автором романа.
А когда я вернулся, прыгая по лугу, точно бешеный конь, со шляпой,
полной воды, - больная стояла прислонясь к стогу, в полном порядке,
исправив все разрушения туалета, совершённые мною.
- Не надо, - сказала она утомлённо и тихо, отводя рукою мокрую шляпу
мою...
И пошла прочь от меня на огонь костра, где два студента и статистик
завывали всё ту же надоевшую песню:
Ах, зачем ты изменила мне?
- Я не сделал вам больно? - осведомился я,-смущённый молчанием
девушки.
Она кратко ответила:
- Нет. Вы - не очень ловкий. Всё-таки я - разумеется - благодарю
вас...
Мне показалось, что она не искренно благодарит.
Я не часто встречал её, но, после этого случая, встречи наши стали ещё
реже, - вскоре она и совсем исчезла из города, а уже спустя года четыре я
увидел её на пароходе.
Она ехала из приволжской деревни, где жила на даче, в город к мужу,
была беременна, хорошо и удобно одета, - на шее у неё длинная золотая цепь
часов и большая брошь, точно орден. Она очень похорошела, пополнела и была
похожа на бурдюк густого кавказского вина, которое весёлые грузины продают
на жарких площадях Тифлиса.
- Вот, - сказала она, когда мы дружески разговорились, вспоминая
прошлое, - вот я и замужем, и всё...
Был вечер, на реке блестело отражение зари; пенный след парохода
уплывал в синюю даль севера широкой полосою красного кружева.
- У меня уже есть двое ребят, жду третьего, - говорила она гордым
тоном мастера, который любит своё дело.
На коленях её лежали апельсины в жёлтом бумажном мешке.
- А - сказать вам? - спросила она, ласково улыбаясь тёмными



Назад