0e533d5b

Горький Максим - Товарищ !



А.М.Горький
Товарищ!
Сказка
I
В этом городе все было странно, все непонятно. Множество церквей
поднимало в небо пестрые, яркие главы свои, но стены и трубы фабрик были
выше колоколен, и храмы, задавленные тяжелыми фасадами торговых зданий,
терялись в мертвых сетях каменных стен, как причудливые цветы в пыли и
мусоре развалин. И когда колокола церквей призывали к молитве - их медные
крики, вползая на железо крыш, бессильно опускались к земле, бессильно
исчезали в тесных щелях между домов.
Дома были огромны и часто красивы, люди уродливы и всегда ничтожны, с
утра до ночи они суетливо, как серые мыши, бегали по узким, кривым улицам
города и жадными глазами искали одни - хлеба, другие - развлечений,
третьи.-стоя на перекрестках, враждебно и зорко следили, чтобы слабые
безропотно подчинялись сильным. Сильными называли богатых, все верили, что
только деньги дают человеку власть и свободу. Все хотели власти, ибо все
были рабами, роскошь богатых рождала зависть и ненависть бедных, никто не
знал музыки лучшей, чем звон золота, и поэтому каждый был врагом другого, а
владыкой всех - жестокость.
Над городом порой сияло солнце, но жизнь всегда была темна, и люди-как
тени. Ночью они зажигали много веселых огней, но тогда на улицы выходили
голодные женщины продавать за деньги ласки свои, отовсюду бил в ноздри
жирный запах разной пищи, и везде, молча и жадно, сверкали злые глаза
голодных, а над городом тихо плавал подавленный стон несчастия, и оно не
имело силы громко крикнуть о себе.
Всем жилось скучно и тревожно, все были враги и виновные, только
редкие чувствовали себя правыми, но они были грубы, как животные,- это были
наиболее жестокие...
Все хотели жить, и никто не умел, никто не мог свободно идти по путям
желаний своих, и каждый шаг в будущее невольно заставлял обернуться к
настоящему, а оно властными и крепкими руками жадного чудовища
останавливало человека на пути его и всасывало в липкие объятия свои.
Человек в тоске и недоумении бессильно останавливался перед уродливо
искаженным лицом жизни. Тысячами беспомощно грустных глаз она смотрела в
сердце ему и просила о чем-то - и тогда умирали в душе светлые образы
будущего и стон бессилия человека тонул в нестройном хоре стонов и воплей
замученных жизнью, несчастных, жалких людей.
Всегда было скучно, всегда тревожно, порою страшно, а вокруг людей,
как тюрьма, неподвижно стоял, отражая живые лучи солнца, этот угрюмый,
темный город, противно правильные груды камня, поглотившие храмы.
И музыка жизни была подавленным воплем боли а злобы, тихим шёпотом
скрытой ненависти, грозным лаем жестокости, сладострастным визгом
насилия...
II
Среди мрачной суеты горя и несчастия, в судорожной схватке жадности и
нужды, в тине жалкого себялюбия, по подвалам домов, где жила беднота,
создававшая богатство города, невидимо ходили одинокие мечтатели, полные
веры в человека, всем чужие и далекие, проповедники возмущения, мятежные
искры далекого огня правды. Они тайно приносили с собой в подвалы всегда
плодотворные маленькие семена простого и великого учения и то сурово, с
холодным блеском в глазах, то мягко и любовно сеяли эту ясную, жгучую
правду в темных сердцах людей-рабов - людей, обращенных силою жадных, волею
жестоких в слепые и немые орудия наживы.
И эти темные, загнанные люди недоверчиво прислушивались к музыке новых
слов-музыке, которую давно и смутно ждало их больное сердце, понемногу
поднимали свои головы, разрывая петли хитрой лжи, которой опутали их
вл



Назад