0e533d5b

Гравицкий Алексей - Карлсоны



Алексей Гравицкий (Нечто)
Карлсоны
В ответ на спетую песню Олега Медведева и недописанную Песню Андрея
Морозова
Графа Монте-Кристо из меня не вышло. Придется переквалифицироваться в
управдомы.
И. Ильф, Е. Петров
"Золотой теленок"
Будильник вздрогнул, разрываясь диким треском, а потом еще раз, когда
на него опустилась тяжелая рука поросшая солнечно-рыжей шерстью.
Он поднялся с кровати, накинул халат и пошел варить кофе. Как славно
было раньше: папа, мама и даже брат с сестрой. Теперь родителей не стало,
брат и сестра живут со своими семьями, а он... Он один, совсем один. И
опять придется варить кофе самому, а он убежит. И опять жарить яичницу с
беконом, а она подгорает вот уже пять лет. С тех пор, как не стало мамы.
Он включил плиту, поставил кофе и яйца на огонь и пошел в ванную. Пока
брился и умывался кофе убежал, а яйца подгорели. Опять. С тоской сжевал
завтрак, глянул на часы. Пора на службу.
Вечер, словно громадная черная птица, накрыл город своим мягким крылом.
Дома и домики, со своими крышами, шпилями и башенками растворились в
сумеречной дымке.
Зажглись огоньки окон и светлячки звезд.
Он шел понурый. Почему-то ничего не хотелось. Так всегда вечерами.
Сейчас придет домой, завалится на диван с банкой пива и тупо будет
пялиться в телевизор. Как тогда сказал Карлсон? "Такая большая
домомучительница в такую маленькую коробочку?! Ничего не выйдет!" Он
улыбнулся. Вечер перестал быть серым, ноги сами понесли его в другую
сторону от дома, туда, где был - он это точно знал - маленький домик на
крыше. За трубой.
Домик стоял на своем месте и никуда не делся. Такой же маленький,
уютный и аккуратный, как и тридцать с лишним лет назад.
Перед дверью он замялся. Нахлынули воспоминания: "Добро пожаловать,
дорогой друг Карлсон! Ну и ты заходи..." Он улыбнулся прозвучавшему в
голове голосу и принял приглашение.
Внутри было темно и тихо.
- Карлсон? - позвал он. - Карлсон, это я, Малыш. Ты здесь?
Что-то шмыгнуло, зашуршало, чиркнуло в темноте. По комнате разлился
тусклый свет ночника, что стоял на тумбочке у кровати. Малыш пригляделся,
на кровати лежал сухощавый старик с рыжей шевелюрой.
- Привет, Малыш, - хрипло произнес старик. В голосе его не было прежней
жизнерадостности. - Чем будешь угощать?
- Тортом с восемью свечками, - улыбнулся Малыш, но на глаза его
навернулись слезы. - Или лучше так: восемь пирогов и одна свечка, а?
- А как же колбаса? - грустно хмыкнул старик. - Ладно, проходи, садись.
Он прошел и плюхнулся на край кровати, скрипнуло.
- Чтож ты врал, что тебе восемь лет? - с иронией произнес старик. -
Кровать-то под тобой скрипит, будто тебе все сорок.
- Сорок два, - автоматически поправил Малыш и осекся. - Карлсон, а это,
в самом деле ты? - произнес он со смешанным чувством.
- Нет, - обрубил старик, и воздух комнаты наполнился горечью. - Я уже
не Карлсон, и ты давно уже не Малыш.
Голос старика дрогнул, он потупился.
- Как же так? - вспылил вдруг Малыш. - Почему ты улетел и перестал
появляться? Где ты пропадал? Почему?
Он задохнулся, а старик только покачал головой:
- А где был ты?
Малыш открыл было рот, но не нашел, что сказать.
- Я скажу, - продолжил старик. - Ты вырос, и я перестал быть тебе
нужным. Зато я был нужен другим "малышам".
- А теперь?
- А теперь, - старик приподнялся на локте, протянул ссохшуюся руку к
стакану с водой, что стоял на тумбочке, сделал глоток. - Теперь я скоро
умру, и Карлсона не будет вовсе. Да уже нет. Мне трудно встать с постели,
не то, что летать